Дорожное
Зовет. Опять зовет. Который год подряд. Именно в эту дорогу.
Затаенный стукоток поезда - в висках какой-то мечтательной дымкой, тепловатый запах растворимого кофе, отсыревшие занавески и капли по стеклу. Развалиться на полке, накрывшись курткой, и неспешно, в такт подернутым сероватым маревом полям, думать, думать, и вспоминать.
Суета и угольный привкус гулкого вокзала, глянцевитый бок поезда, подергивающего в сумерках нервной лаковой шкурой, подножки, шорох по асфальту, дорожая тяжесть в руках. И чтоб никто не провожал; не махать из-за запотевшего стекла, а сразу приткнуться в угол, завернуть занавеску и смотреть. Смотреть.
...Из Питера - через белорусские поля, под осенним-весенним солнцем. Среди пятен нерастаявшего снега - или начинающих желтеть листьев. Остистая волчья шкура неровных полей разворачивается пергаментным листом под запахи отсыревшей ткани простыней. И сумеречным свитком заворачивается обратно, за потемневшую рамку окна.
В дождливый Минск - ненадолго, пролетом, как городская тревожная птица. К старым церквям и акварельно-серым улицам.
Дальше - к горьковатому дымку над Днепром, снова - по Андреевскому Спуску, среди льняных рубашек, деревянных бус, дудочек, отделанных янтарем, гадальных карт - такой старый-старый булыжный город, весь в яркой упряжи, как убранный к празднику конь. Пролезть по мохнатым древним холмам с церквями - прямо посреди теплого доверчивого Киева.
Пройтись по узким улочкам старой Варшавы, полюбоваться на пустынные переулки и старые костелы. Чтоб желтые дворы, где полвека назад сохли на балконах простыни, чтоб - изящно обходить лужи, постукивая тростью. Среди затаенно-строгого шороха медных монет листьев, в сероватой дымке стройных древесных тел - в хрусткой тишине букового леса.
Гулять по Праге, пить кофе со сливками из маленьких керамических чашечек, проникаясь алхимическим духом старой готики. Смотреть в коричневую воду.
Погрузиться в густой и пряный говор Западной Украины, побродить по булыжным мостовым Львова, среди залитых солнцем уютных каменных площадей.
И дальше - в Карпаты, где-то под сердцем сладко замирает и пахнет опавшими листьями, когда я произношу это вязкое и терпкое слово, слово с глазами пугливого гордого оленя - "Карпаты". Оно бежит черным псом все дальше и дальше, доверчиво и ведьмовски оглядываясь - идешь следом?.. Горный воздух, горький и свежий, как перестоявший прохладный чай.
Послушать тамошние песни, вдохнуть запах травы в Румынии, где господаря Влада считают народным героем и чуть ли не мессией. Совершить "паломничество" в Трансильванию. Что там искать - неясно.
Послушать венгерских скрипачей, станцевать в теплых сумерках с незнакомой веснушчатой девчонкой, купить на память расшитую вручную рубашку.
Впитать всей шкурой солнце Хорватии, где цыганские напевы пахнут сосновой смолой и галечными побережьями. Посмотреть на старые развалины и водопады. Поесть рыбы, жаренной над костром.
И из Далмации отплыть в Венецию, чтобы луна распадалась на дольки в теплой и соленой воде. А в полузатопленном, как из сказки про Нильса, городе - чтобы пахло водяной и каменной затхлостью, и переспелыми фруктами и рыбой на рынке, и в стеклах домов чтоб чудился отблеск парчовых платьев и епископского пурпура. Каналы звучат лютневыми струнами, слишком сладко и слишком страшно так жить, но запах солнца, льющийся апельсиновым вином, примиряет со всем - даже с собственной смертью.
А после… Вернуться домой. Куда домой?
Zver_Odinok
